Параллельный катаклизм - Страница 32


К оглавлению

32

– Злость у меня на этих французиков, – продолжает пояснять свою застарелую, покрытую коркой мысль непосредственный начальник и боевой командир боевого же монитора „Флягина“ Кожемякин. – Значит, покуда мы Берлин не осадили, они этих фрицев терпели, задницы им целовали и союзнические договоры заключали, так? А как только дело начало меняться на обратное, вот тогда они зашевелились. Да и то не зашевелились, а решили еще до какого-либо своего движения обезопасить себя, договориться о взаимоприемлемых условиях военного взаимодействия. Чуть ли не послевоенный мир делить собираются, как будто сами не подняли лапки перед Гитлером и этим не высвободили его лапищи для остальных черных дел.

– Вы считаете, их помощь нам не нужна? – неуверенно спросил младший лейтенант Буратов.

– Да, я так считаю! Но что есть мое личное мнение? Главное – так считают те, кто… – Кожемякин поднял палец кверху, изображая словосочетание „повыше будут“, – а им, как известно, виднее вдесятеро. И понятно почему. – Теперь указующий перст Кожемякина выпрямился и воткнулся в собеседника. – Для вас, товарищ кандидат в члены руководящей партии мира, поясню. Зачем, скажи на милость, нам нужна эта помощь?

– Ну, союзник как-никак.

– Ты их танки видел, Володя?

– „Гочкис“, что ли?

– Да любые. – Кожемякин опустил большущий кулак на привинченный к стене столик – от сотрясения на пол свалился замусоленный русско-французский разговорник карманного формата. – Сравни их с нашими.

– О чем речь, у нас ведь передовой строй.

Огромная ладонь Кожемякина отмахнулась от такого незрелого аргумента, как от мелкой, не слишком назойливой мухи.

– Но самое главное даже не в этом. Не в том, что без их помощи мы справимся прекрасно. Просто они думают, что с полным разгромом немцев проблема исчерпана.

– А что? – сглотнул слюну Буратов.

– Вы газеты читаете, товарищ красный командир?

– Ну, сюда, на борт, нам давненько не приносили, а так читаю.

– А между строк читать можешь, Володя? Ты что, не соображаешь, все наши газеты для нас, для советских людей. Видеть надо между строк, смысл видеть, а не форму. То, что для иностранцев темный лес, для нас должно быть как на ладони, так?

Буратов неопределенно пожал плечами.

– Мы – советские – должны уже по расположению статьи угадывать ее важность. Ладно, я согласен, не способен это понять наш механик – матрос Деревянко, что он видел в жизни до нашего корабля, кроме своего трактора? Но мы-то с тобой – офицеры. Газета наша – это уникальное дело. Читает ее какой-нибудь французский буржуй: мало того что на чужом сложном языке, так еще смысл затушеван. Прочтет он ее от корки до корки, плечами пожмет – ничегошеньки ему не ясно – зачем такие газеты издают? А тебе, коммунисту будущему, все как на ладони. Вот читает он, к примеру, доярка Дуня такая-то решила повысить свой культурный уровень – освоить профессию тракториста, а за ней подруги потянулись. Усекаешь? Что в этом буржую? Да вовсе ничего. Жует от своих рябчиков дальше. Не понимает тот буржуй, что это в его жизни, может, последний ананас. Села та Дуня на трактор потому, что милый ее друг – Деревянко – к нам на боевой монитор призван мотористом, и поплывет скоро тот жених несостоявшийся забирать у буржуев их незаконную власть. Вот так-то, Володя. Ты ж у нас артиллерист, а простых вещей в политике не понимаешь. Так можно и соцсоревнование проиграть. Вон наши соратники-конкуренты на „Левачеве“ поплыли на юга. У них заранее выигрышный для соцсоревнования режим. Нам тут возле Парижа с немцами воевать, а им с французиками, а что с ними воевать? Вон их как немцы шарахнули в сороковом, а они тогда были в полном соку, не то что сейчас, правда?

– Да уж, – сказал Буратов.

– Так что газеты надо читать с умом, а не как развлекаловку, – подвел итог Кожемякин.

– Будем знать, командир, – согласился Буратов.

– Товарищ командир, – поправил Кожемякин, устремляя ввысь указательный палец.

– Так точно – товарищ командир, – повторил Буратов.

26. Провокации пространственно-временного континуума

Кстати, в Мире-2 наблюдались аналогичные или скорее антианалогичные случаи. В самом апогее победного вторжения в Германию, когда красноармейские части стремительно освобождали Катовице или, там, Бухарест, в городах Советского Союза появлялись какие-то перепуганные люди, утверждающие, что Киев, Минск или, там, Харьков взят, то есть захвачен немцами, а над городом Сталино носятся без всякого противодействия ПВО фашистские самолеты и поливают пулеметным огнем главные улицы. Оборванцев, конечно, называли провокаторами, и они быстро перетирались железными челюстями НКВД, и увлеченный победами родной армии народ оказывал в арестах должное содействие.

И еще…

27. Приговор загнивающему миру

Вот теперь им действительно разрешили похулиганить на славу. Еще бы капитану судна Кожемякину не воспользоваться таким удачным случаем подпортить врагам кровь. Прямо отсюда, из Бургундского канала, они могли вести обстрел вражеской железной дороги. Она проходила в зоне видимости и, естественно, в зоне досягаемости орудий „Флягина“, даже 45-миллиметровых. Надо ли было досматривать груз? Интересно, каким образом и главное – зачем? Территория противника, что с того, что оккупирована? Любой перевозимый груз служит рейху.

Не слишком длинный эшелон тарабанил колесами на встречном курсе. Если бы на параллельном, времени для обстрела и прицеливания было бы больше.

– Пошевеливайтесь, братки! – орал в переговорную трубу Кожемякин. – Главный калибр, огонь!

32